До детей – во время ожидания детей – после появления детей – все это разные и очень различные по драматургии стадии.

Когда я работала до беременности, то в течение недели находилась в уйме локаций: дом-офис (необходимый минимум), плюс рЭстораны, презентации, встречи-встречи-встречи. Сделки. Контракты. Договоры. Договоренности. Ты видишься с уймой людей, обмениваешься новостями рынка, сплетнями, инсайдами. То выпиваешь, то по сигаретке, все дела. Круг лиц, контактов, я за любой кипеш, ребята. Дела-дела, пока не родила.

Я любила свой офис, честно. Особенно на поздних сроках беременности, когда потребность пописать возникала каждые 30 минут, и я изучила все Макдональдсы на своем пути, а Варшавка такая длииинннннаааяяя.

Окружающие недоумевали, чего это у меня такой скромный живот, когда там сразу двое детей. Оказалось, что долгие лета фитнеса дают свои результаты. Подготовленные прямые и косые мышцы пресса работали, как сетка-рабица, и выдавали очень фотогеничный и упругий живот-огуречик, а не какой-то пухлый бочонок. Обсудим стратегию будущего года, дружелюбно говорила я клиентам на седьмом месяце беременности, одной рукой потирая поясницу, а другой – доставая подаренный братом Waterman. Никто не мог отказать мне.

Лето 2010 было адским, смог стелился над Москвой, нечеловеческая жара. Я встречалась с клиентами и партнерами в ресторанах, люди могли только что пить минералку, облепиховые лимонады, и только я заказывала салат, карпаччо, котлетку с двумя гарнирами и сразу десерт. Все думали, что я сумасшедшая булимичка с волками внутри желудка, а я всего-навсего была женщиной с очень маленькими Марком и Диной внутри матки.

Потом из-за этого смога мне пришлось на пару недель эвакуироваться в Израиль к родителям. Мама говорила: Катя, прошу тебя, никому здесь не надо говорить, что ты встречаешься с арабом. Отдельно прошу тебя – никому не говори, что ты беременна от араба. Я гуляла набережными, плавала волнами, и ни одна песчинка не знала, что я прячу внутри себя еврейско-арабских детишек.

Потом я вернулась в Москву. Потом я предсказуемо родила. Здравствуй, Дина. Здравствуй, Марк. Как долго я ждала вас. Всю свою жизнь. Ну а потом – еще 8 месяцев. Так сильно я вас люблю.

Медсестра в операционной дерзила: эй, сказала она мне, вы не рожаете. Это всего лишь операция, кесарево сечение. Вот другие женщины – они рожают естественным образом, страдают, как и положено женщинам. А вы, слабая дура, оперируетесь. Я была очень слаба и очень уязвима. Я лежала на узкой кушетке, честно боялась свалиться, обнаженная, живот, специальные компрессионные чулки, все дела. Я попыталась лягнуть ее пяткой в нос, и тут пришел хирург в шапочке, человек, который первым увидел моих детей. Достал их из меня. Так забавно. Уже тогда я поняла, что своих следующих детей я буду являть на свет не то чтобы не в этой клинике, но даже не в этом городе и даже не в этой стране.

Моим детям исполнилось 4 месяца, и я решила выходить на работу.

С детьми мои местонахождения сузились до парадигмы дом-деревня с колясочкой. Произошло нечеловеческое углубление внутрь моего мирка, самого теплого, сладкого, важного – но вот за его пределами не происходило ничего. Я очень сильно сблизилась со своим мужчиной. Пришло осознание того, что он не просто твой лучший друг, самый прекрасный любовник, твой самый чудесный мужчина, он еще и лучший отец для твоих детей. Ваших совместных детей.

Для кого-то это предел пожеланий и мечтаний. Под одеялом размышлять: пусть я выйду замуж, и у меня будет ребенок. Или сразу – двое. Мальчик и девочка. Девочка будет похожа на папу, а мальчик – на маму, так они будут счастливее.

Для меня и целого мира мало. Я с наслаждением кормила детей самым натуральным способом, читала им книжки, разминала их медовые пальчики специальной гимнастикой, гладила их шелковые волосики и при этом жаждала вернуться в мир среднего бизнеса.

Ежедневно мы выходили на прогулку. Это был мой авторский алгоритм. Сначала – уложить детей на пол в прихожей. Потом – вытащить коляску на улицу. Это широкая коляска для двойняшек, ее принимает только грузовой лифт, но он для этого не предназначен. Нужно поднять коляску на задние колеса, а потом – хуякс! Сильным волевым движением вдавить ее в лифт. Далее повернуть ее диагонально, чтобы она прошла через дверь подъезда. Потом возвращаешься домой. Берешь одного экземпляра на руки, потом становишься на одно колено, потом – на руки второго. Уфф, теперь оба на руках. Теперь надо закрыть дверь квартиры на ключ, оба ребенка на руках, потом лифт, прислониться к двери чтобы нажать на кнопку. Потом выйти из подъезда. Потом уложить обоих экземпляров в коляску. Потом то же самое – обратно, когда возвращаешься.

Самое славное – реакция людей на улице. Большинство спрашивало, как я справляюсь. Спрашивали с беспокойством и озабоченностью. Только одна тетка сказала: вы такие классные! Нет, это вы – классная, отреагировала я. Искренне.

Найти няню для ребенка – труд. Найти няню для двойняшек – невозможно. Нянины ультиматумы были разнообразны, мои ответы – единообразны до скукоты. «Я не готова выходить под двух детей», заявляли мне одни. «Спасибо, до свиданья», отвечала я вежливо. «Я хочу зарплату, на которую я куплю сумку Луи Виттон, туфельки Джимми Чу и браслет Тиффани, за неделю, конечно же», декларировали другие. «И вам спасибо и до свиданья тоже», говорила я.

Другие няни не желали выезжать за пределы знакомого МКАД. Третьи не хотели гладить белье. Четвертые приходили на тестовый день и пытались тискать детей, забыв помыть руки. Пятые скидывали куртки на диван в гостиной.

Я разводила руками (одна занята Марком, вторая – Диной, на хребте покоится молокоотсос, промеж грудей – разрывающийся от почты смартфон, между ног – чековая книжка), и возобновляла поиски.

Конечно, потом я нашла идеальную няню. Через год она поступила со мной не идеально, а дерьмово. А еще через год отец наших детей покинул нас. Но это уже совсем отдельная история.